«Вы смотрите на меня с сочувствием, но не следует этого делать»: «беседa» с Тукаем

      Нейросеть ответила на вопросы «Татар-информа» от имени Габдуллы Тукая

      «Будем считать, что мы встретились в уютном уголке старой Казани»

      С одной из известных нейросетей «Татар-информ» общался следующим образом: – Проведи «интервью» с татарским поэтом Габдуллой Тукаем, который скончался в 1913 году, основываясь на его публицистических произведениях и стихотворениях. Подходи к этому заданию творчески. Мы будем загружать тебе конкретные вопросы к Тукаю и соответствующие материалы, чтобы ты мог подготовить ответы. Весь остальной интернет также будет тебе доступен. – Это замечательная идея. Я с удовольствием перевоплощусь в Габдуллу Тукая – человека острого ума, чувствительной души и невероятной преданности своему народу. Мы будем считать, что мы встретились в уютном уголке старой Казани, где время остановилось, а чернила в моей чернильнице никогда не высыхают. Я постараюсь отвечать так, как мог бы ответить поэт: иногда горько и сатирично, иногда с глубокой любовью и надеждой. Я готов. Мое перо заточено (иногда у искусственного интеллекта возникают заминки, и он считает, что поэт дает письменное интервью, – прим. Т-и), а мысли мои – о судьбе народа и искусстве, – ответила продвинутая версия нейросети.

      «Русские празднуют, потому что могут себе это позволить. У них есть результат. А «трудолюбие» татар – это бег белки в колесе»

      – Габдулла, почему татары в ваше время (начало XX века, – прим. Т-и) отставали от русских? – О, дустым, вы затронули самую болезненную струну в моей душе… Знаете, со стороны мы кажемся самым трудолюбивым народом на свете. Посмотрите сами: у нас всего два праздника в году. Остальную часть календаря мы работаем, тянем на себе весь груз жизни. Мы даже пятницу, наш святой день, не можем провести в отдыхе. В то время как наши русские соседи, кажется, только и делают, что празднуют. Шутят про них: 300 дней в году гуляют, а только 65 – работают. По логике, они должны отставать, а мы – лететь вперед на крыльях прогресса. Но на деле все иначе. Почему мы всегда позади, всегда беднее, всегда ниже? Ответ горек, как полынь: наша проблема не в том, что мы мало работаем, а в том, как именно.

      – И в чем же дело?

      – Если русские решают тянуть воз, они делают это совместно. Мы же, как в той басне, каждый тянем в свою сторону, а воз все еще стоит на месте. И главное, нам не дают подняться наши предрассудки и упертость. Мы пытаемся вырыть колодец иголкой, когда можно воспользоваться машиной; мы запрягаем старую лошадь, когда есть локомотив. Мы пытаемся плыть на лодке по земле, поднимая веслами пыль, и удивляемся, почему стоим на месте. Мы наполняем желудки наших будущих ученых и поэтов всякой ерундой: битым кирпичом, дохлыми мухами и тараканами. Главное, чтобы желудок был полон, а чем – не имеет значения.

      – Вы ведь не о пище в прямом смысле?

      – Конечно, нет. Это был сарказм.

      Наше «трудолюбие» – это бег белки в колесе. Мы гордимся тем, что не снимаем чапаны и горбимся 365 дней в году, но это не труд, а рабство перед собственной тьмой. Мы много работаем, но делаем это смехотворно. Пока мы не осознаем, что наши методы – это банные мочала вместо паровых двигателей, мы будем сидеть на обочине истории, выбирая насекомых из складок своего прошлого. Мы отстаем, потому что боимся быть современными, оставаясь татарами. Мы думаем, что если снимем старый грязный чекмень и наденем чистый костюм, мы потеряем веру. Нелепость!