Живов: БМП-3 всё чаще считают морально устаревшей платформой.

      Фото: Официальный сайт Минобороны России mil.ru 9 июня – ИА SM.News. Реалии современных локальных конфликтов и СВО требуют от военных экспертов пересмотра концепции советской БМП-3, которая стремительно теряет свою гибкость на поле битвы. Разработанная в конце 1980-х годов для нужд глобальной маневренной войны и форсирования рек, эта машина стала жертвой своих конструктивных компромиссов.

      Сегодня её уязвимость к минным угрозам, слабый алюминиевый корпус и сложная компоновка десантного отделения вызывают серьёзную критику со стороны участников СВО и экспертов. В условиях сильного доминирования FPV-дронов и артиллерии БМП-3 всё чаще называется морально устаревшей платформой, которая требует не только модернизации, но и полной замены на новую тяжёлую бронетехнику. «Наш ВПК продолжает отправлять в войска БМП-3 с незначительными изменениями и средствами РЭБ, даже без навесной брони. Года два назад, я бы сильно удивился этому», — отметил военкор Алексей Живов.

      Однако, как отметил эксперт, все публичные заявление и предложения военкоров относительно проблем на фронте остаются проигнорированными руководством. «Кроме того, если старые зенитные комплексы никто не хочет восстанавливать, то где же нахваленная «Деривация ПВО», которая «специально разработана против беспилотников»? Они, очевидно, работают в тандеме с «Коалицией», — заключил Живов.

      Эксперт намекает, что на передовой этой техники в значительных количествах нет, несмотря на то, что FPV-дроны и разведывательные БПЛА стали основной угрозой для пехоты и бронетехники. Новейшая самоходная артиллерийская установка (САУ) «Коалиция-СВ» — ещё один пример «штучного» оружия, которое долго существовало в основном в медийном пространстве и на испытаниях. Старые советские комплексы (такие как зенитные пушки АЗП-57 комплекса С-60 или устаревшие модификации «Шилок») также восстанавливаются и модернизируются очень неохотно.

      Ранее ИА SM-NEWS сообщило, что в июне от ударов ВСУ пострадали 277 гражданских лиц в России.